Старая опера на новый лад

30 августа в МХТ имени Чехова состоялась премьера спектакля «Трехгрошовая опера», поставленная Кириллом Серебренниковым. Следует отметить, что созданная по известному произведению драматурга Бертольда Брехта и композитора Курта Вайля пьеса, впервые зазвучавшая на русском языке, сумела сохранить удивительную близость немецкому оригиналу.

Известный театровед Борис Зингерман уверяет, что «Трехгрошовая опера» это брехтовская «Чайка», которая в эстетическом плане является диаметральной противоположностью классической мхатовской «Чайке». Ведь Брехт обнажил сцену, убрав занавес, а его актеры, отстранившись от образа, в любой момент могли свободно обратиться к зрителям. А мхатовцы, как известно, свято чтили традиции «четвертой стены», отделяющей сцену от зрительного зала.

В стенах МХТ Брехт ставился всего два раза. Это были постановки Владимира Богомолова, в 1975 поставившего «Жизнь Галилея», и Марка Розовского, который в 1995 показал спектакль под названием «Брехтиана, или Швейк во Второй мировой войне». Следует отметить, что обе постановки не пользовались особым успехом у публики.

Безусловно, современный МХТ, в афишах которого присутствуют постановки практически всех заметных российских режиссеров, лишь отдаленно напоминает классический МХАТ. Работы Серебренникова, которые не раз ставились на его сцене, уже никого не шокируют присутствием ненормативной лексики и хулиганскими выпадами в адрес театральной классики. Поэтому сегодня эстетика Брехта уже не выглядит столь чужеродной, как это было когда-то.

Этот спектакль непременно войдет во все театральные учебники, ведь впервые за много лет опера была поставлена в первозданном виде. По настоянию наследников Курта Вайля и Бертольда Брехта, ни одна нота или слово в авторском тексте не были изменены. Поэтому режиссер принял решение поставить музыку в центр внимания спектакля, сделав своим соавтором дирижера оркестра Московского ансамбля современной музыки, а музыканты оркестра стали персонажами этой оперы. Кроме того, Святославом Городецким был сделан новый перевод диалогов, а Юлия Гуголева и Алексей Прокопьев перевели зонги. Полученный таким образом результат позволил обнажить суть авторского замысла, который за долгие годы постановок на Бродвее успел обрасти массой стереотипов, штампов и превратиться в банальную музыкальную сказку.

Теперь, когда все чуждые наслоение были сняты, оказалось, что изначальный текст настолько актуален, что совершенно не нуждается в какой-либо искусственной адаптации. Серебренников всего лишь повторил то, что сделал сам Брехт, который в своей «Трехгрошовой опере» сумел так показать старую «Оперу нищих», созданную Джоном Геем, что в ней легко можно было узнать реалии современного ему Берлина, а вовсе не викторианскую Англию. Поэтому в интерпретации Серебренникова зритель узнает многие черты российского общества.

Некогда артисты Брехта рассказали зрителям историю известного преступника, которого все знали под именем Мекки Нож, убедительно доказав, что между преступниками и состоятельными людьми практически нет различий. Кирилл Серебренников, подтверждая эту мысль, надел на шефа лондонской полиции в исполнении Алексея Кравченко милицейскую форму и представил папашу Питчема, роль которого играет Сергей Сосновский, бывшим уркаганом, в исполнении которого зонги прозвучали блатными песнями. Лондонские проститутки в его постановке танцуют на тележках из супермаркетов, а молодые мхатовские актеры, изображая нищих, выпрашивают милостыню у зрителей.

Вполне вероятно, что спектакль получит немало противоречивых отзывов и, возможно, станет причиной не одного скандала. В нем все немного чересчур, всего слишком много — видеотрюков, спецэффектов, пародий и на сегодняшнюю Тверскую и на старый Бродвей. Даже финальная сцена, в которой главный герой получает помилование и чудом избегает виселицы, в постановке Серебренникова выглядит цирковым фокусом. Мекки, сопровождаемый хором мхатовских артистов, уходит от нас вверх, уверенно шагая по совершенно отвесной стене, покрытой красной ковровой дорожкой.