Интересные факты из истории постановки «Юноны и Авось»

Постановку «Юнона и Авось» не раз запрещало Управление театрами. Религия на сцене, да ещё и в сочетании с политикой — неслыханная по тем временам дерзость! В контексте воссоединения с Соединенными Штатами это было поистине провокацией. Тогда Марк Захаров сказал Вознесенскому: «Есть один человек, который поможет». И они отправились в Елоховскую церковь, поставили там свечки иконе Казанской Божией Матери. Там же купили три небольших образка. Один из них Захаров отдал Караченцову, второй отдал или Рыникову, или Шаниной, а третий оставил себе. На следующий день постановку в Управлении разрешили. По словам Вознесенского, он не знал точно, почему — может, ночью Марк Захаров позвонил кому-то, чтобы договориться. А может быть, кто-нибудь из уважаемых театральных деятелей помог — Родион Щедрин или ещё кто-то. Однако факт остается фактом — постановку разрешили. Этот эпизод напоминает момент из самой «Юноны и Авось», когда поездке вдруг дали «добро» после обращения к Божией Матери. Разве не магия?

— Американские полицейские, приехавшие к российским коллегам по обмену опытом, привезли 28 октября 2000 года землю и засушенную розу с могилы Кончиты (Консепсии де Аргуэльо). Шериф развеял её собственноручно над могилой Резанова, захороненного на красноярском кладбище.

— Летом 2001 года в выставочном зале «Президио» — старейшем здании Сан-Франциско, где, по легенде, родилась Кончита, — экспонировалась коллекция русского Исторического музея, носившая название «Императорская Россия и Новый Свет». Она была посвящена первым русским в Америке. Среди переданных экспонатов был и портрет Кончиты Аргуэлло «В ожидании» авторства известного американского живописца Анатолия Соколова, русского по происхождению.

— Однажды Марк Захаров сказал Вознесенскому о том, что нужно в «Аллилуйя...» изменить фразу «жители ХХ столетия», и тот заменил её на «Дети XXI столетия». Аналогичная участь постигла и «К концу идет ХХ век...» — этот момент был заменен на «Нам достался XXI век». Вознесенский предположил, что постановке обеспечены как минимум три века жизни — ведь дальше можно будет петь о XXII и XXIII веках. Да, «Юнона и Авось» — это истинная любовь, вечная, как сам мир, и она поэтому вне времени. Как заметил Захаров, такие постановки ценятся всё больше. Чувство безоглядности, выраженное в противостоянии двух влюбленных среде, напоминает непримиримую борьбу католической и ортодоксальной православной систем. Здесь каждый должен бороться в одиночку, и это тоже весьма надолго. А коррупция, либералы, правые, левые на этом фоне — сущая ерунда.